Намака О Кахаи

Намака О Кахаи

Глубоко в туманном прошлом, прежде чем у жителей Гавайских островов появились свои божества, у них существовала легенда о том, что боги жили на мифическом острове с зубодробительным названием Калакеенуиакане. Двумя представительницами этого полинезийского пантеона являлись сестрицы Пеле и Намака О Кахаи, разные, словно огонь и вода — а если быть точнее, Пеле являлась богиней огня, а Намака — богиней моря. Однако трудно было сказать, у которой из них характер был хуже. Ну так вот, у Намака был муж — крутой юноша, увлекавшийся серфингом, по имени Аукеле Нуи А Ику. На гавайском языке это означает «плавать» и «скользить по волнам», вот откуда нам известно, что он любил серфинг!

Хотя Намака и сама была очаровательной стройной юной женщиной, она ревностно относилась к своей великолепной младшей сестре и не доверяла собственному мужу. Не очень хорошее начало для брака. Но как бы то ни было, Намака никогда не упоминала новому мужу о том, что у нее есть сестры, и не пригласила ни Пеле, ни кого-либо другого из своей семьи на свадьбу. На самом деле у Намака было восемь сестер, все потрясающие красотки — Пеле и еще семь богинь, и всех их звали Хииака. Бог его знает, почему у всех семерых было одно имя, может быть, их родители были неизобретательны или у них не нашлось достаточно имен для такого количества дочерей. Но больше всех Намака ревновала к Пеле, чья красота горела так же ярко, как пламя.

Калакеенуиакане был маленьким островом, и долго прятать на нем сестер было невозможно. Однажды, когда прибой был высоким, Аукеле взял свою доску и направился на лучший пляж на острове. Там, греясь на солнышке на вершине скалы, вплетая цветы в свои длинные вьющиеся волосы, сидела очаровательная гавайская танцовщица. Аукеле разинул рот от изумления. Доска для серфинга выпала из его рук. Пеле, — а это была она, — расправила свое коротенькое платье-саронг и улыбнулась застывшему без движения купальщику. «Привет, братишка, — проговорила она. — Тебе что, кошка язык откусила?»

Прежде чем вы бы успели досчитать до пяти, наша парочка уже изображала сцену из фильма «Отсюда в бесконечность», и Пеле учила Аукеле некоторым танцевальным па, которых он раньше не знал. И конечно, в этом момент и застала их Намака. «Мой муж! — вскричала она. — И моя сестра!»

Пеле села и оправила саронг. «Твой муж? — эхом повторила она. — Ты, наверное, шутишь!»

Аукеле вскочил на ноги. «Это не то, о чем ты подумала, дорогая», — промямлил он.

Намака О Кахаи, гавайская богиня моря

Кровь Намака закипела в жилах, как волны разъяренного океана. «С тобой я после разберусь», — процедила она, отталкивая мужа с дороги и наступая на сестру. В следующий момент между сестрами завязалась некрасивая драка. Простым тасканием за волосы дело не обошлось. Намака старалась вцепиться сестре в горло — она действительно пыталась убить ее!

Пеле удалось вырваться, и она как пламя устремилась на другую сторону острова, где жили ее сестры.

«Скорее! — задыхаясь, закричала она. — За мною гонится Намака! Надо поскорее уносить ноги!»

Пеле и все семь Хииака уселись в лодку и яростно заработали веслами, умудряясь совсем на чуть-чуть перегонять гигантские волны, которые посылала им вслед Намака. Они гребли на север, пока в отдалении не показались горы острова Кауаи. Первая Хииака раньше других разглядела их в свой бинокль и прокричала: «Земля!»

«Очень вовремя, — пробормотала вторая Хииака. — Я уже весь маникюр ободрала об эти весла».

«Быстрее! — закричала им третья Хииака. — Она нагоняет нас!»

Все Хииака принялись грести так, словно от этого зависела их жизнь, да она и в самом деле от этого зависела. Как только лодка коснулась песка, Пеле выбралась на берег и стала подбирать подходящее место. Ведь она была богиней огня, и для того чтобы выжить, ей необходим был огонь. «Нужен… огонь…», — задыхаясь, приговаривала она, изо всех сил вонзая в землю лопатку, пока не открылся вулканический кратер. Погрузившись в кипящую лаву, Пеле испустила глубокий вздох облегчения.

Но Намака так легко не сдавалась. Она наслала на остров цунами, и волны затопили новое убежище Пеле и загасили огонь. Восемь сестер упаковали свои гавайские гитары и саронги и отправились в Оаху, где Пеле вырыла новый, более широкий кратер в Даймонд Хэд. А потом, пока Пеле нежилась в живительной ванне из языков пламени, все семь сестер Хиака отправились в Вайкики поискать подходящее местечко для купания.

Но дымок, курящийся над Даймонд Хэд, выдал Намака новое обиталище Пеле, и она послала еще одну огромную волну загасить вулкан сестры. Так что сестрам снова пришлось паковать свои пожитки и переезжать, на этот раз в Мауи. Все эти переезды уже стали надоедать преданным Хииака, которым особенно не хотелось покидать Вайкики, где был такой чудный пляж.

Однажды Намака, наблюдая с самой высокой точки на Калакеенуиакане, заметила дымок, поднимающийся над Халеакала на Мауи, и она прекрасно поняла, что это означает. Намака гневно стиснула зубы. «Негодяйка, похитительница чужих мужей, — процедила она сквозь зубы. — Думает, что ей удалось скрыться от меня? Ничего, она у меня еще узнает!» И она оседлала волну необъятных размеров, направив ее от Калакеенуиакане прямо на Халеакала, где и обрушилась на Пеле, уже начавшую верить в то, что теперь она находится в безопасности. С лица Пеле сошли все краски, и она прижалась к стенке своего кратера. «Разве нельзя обсудить нашу проблему цивилизованно?» — спросила она сестру.

«Ха! — ухмыльнулась Намака. — Этот бой будет смертельным! Только одна из нас выйдет из этой ямы живой!» Она вытащила припрятанную в волосах бритву и нацелилась на Пеле. Последовавшая за этим битва длилась несколько месяцев! Пеле, которую вряд ли кто-нибудь посмел бы назвать трусихой, сражалась стойко. Она пыталась защититься с помощью огня, но вода Намака все время гасила пламя вулкана. Хииака громко визжали и закрывали уши. В конце концов они убежали и спрятались на другом конце острова.

Наконец громоподобные крики и душераздирающие вопли стихли. Хииака переглянулись, а в следующий момент уже бежали назад в Халеакала, где их ждало леденящее душу зрелище. По всему берегу были разбросаны кости, а на костях стояла Намака, вычищая грязь из-под ногтей. Даже не взглянув на охваченных ужасом сестер, богиня моря нырнула в волны и поплыла прочь, оставив несчастных Хииака в одиночестве. Они были так подавлены, что даже не погребли останки своей сестры, и по сей день нагромождения застывшей лавы рядом с Халеакала называются Найви О Пеле, то есть кости Пеле.

Долгое время сестры Пеле оставались на берегу, наигрывая печальные песни на своих гитарах (укулеле) и пытаясь утешиться фруктовыми коктейлями в высоких стаканах, украшенных крошечными бумажными зонтиками. А потом, в один прекрасный день, седьмая Хииака случайно бросила взгляд через океан на Большой Остров и заметила дым и языки пламени, вздымающиеся над Килауеа. Пеле снова вернулась в город! Оказалось, что не так-то просто убить богиню.

Хииака весело отправились к Большому Острову, где старшая сестра ожидала их в кратере Килауеа, который она уютно обставила плетеной мебелью, украсила меню с океанических лайнеров в рамочках из бамбука и затейливыми подушечками с тропическими узорами. Там все они живут и по сю пору. Что касается Намака, пребывание в неведении явилось для нее блаженством. Уверенная в том, что покончила с сестрой-соперницей, она простила неверного мужа и они зажили счастливо. Затем как-то днем она бросила взгляд в сторону Гавайев и увидела огромный столб дыма, вздымающийся над новым жилищем Пеле. Но к тому времени ярость ее давно утихла, и она только проворчала: «Сестры! Кто их только выдумал?» и отправилась по своим делам. Возможно, одна из причин, почему она больше не гневалась на сестру, заключалась в том, что она знала, что должно случиться примерно через миллион лет, что совсем не такой уж долгий срок по божественным меркам. Прибой океана, которым правит Намака, постоянно отламывает и смывает целые куски и обломки Гавайев, и в конце концов весь остров разрушит вода. Намака наконец одержит окончательную победу в битве.

Конечно, Пеле тоже знает об этом. Может быть, именно поэтому у нее такой отвратительный характер.

Все эти гавайские божества

Когда капитан Кук высадился на Гавайских островах, там существовала мешанина различных традиций и верований. У жителей Гавайских островов было великое множество богов и богинь, а также сложная система табу, в основном касавшаяся женщин. Прежде всего, женщинам было запрещено есть вместе с мужчинами. К числу того, что женщинам не разрешалось есть под страхом смерти, относились бананы, кокосовые орехи, свинина и особый гавайский деликатес: печеное мясо собаки. По всей видимости, бедняжкам приходилось питаться одной рыбой, которую, кстати, им запрещалось ловить. Единственный положительный момент состоял в том, что всю еду полагалось стряпать мужчинам.

Королева Каахуману, жена короля Камехамеха и первая гавайская феминистка, положила конец всем этим безобразиям. Когда умер ее супруг, она надела его царственный наряд, украшенный перьями, взяла в руки его копье и стала Кахума Нуи, или объединенным правителем островов, наряду с новым королем, Лихолихо, сыном Камехамеха от другой жены. Каахуману и мать Лихолихо чувствовали, что табу, которые навязывают женщинам острова, унижают их, и старались совместными усилиями изменить ситуацию. Они начали в открытую есть бананы перед молодым королем, а затем сам король во время трапезы сел за один стол с женщинами.

Сначала жители Гавайев испытали шок, а потом обрадовались. Они ненавидели существующую запутанную систему правил и табу и с жаром принялись разрушать своих идолов и их алтари. И как раз когда они швырнули последнего из своих деревянных божков в костер, прямо как по заказу появились миссионеры со своим собственным сводом сложных правил и законов! Ну что же, как вы понимаете, свято место пусто не бывает.

.

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Войти в личный кабинет
Вводный урок
Рубрики
Баннеры
Это интересно
Inverted Tree
Свежие комментарии
Мои читатели




free counters

error: Content is protected !!